Политическая культура современной Российской молодежи

Политическая культура современной Российской молодежи

Теория же, описывающая эту группу политических явлений, сформировалась только в конце 50-х начале 60-х гг. XX столетия в русле западной политологической традиции.

Американский теоретик Г. Алмонд, исследуя политическую систему, выделил два уровня ее анализа: институциональный, характеризовавший институты и их функции, нормы и механизмы формирования государственной политики, и ориентационный, выражающий особые формы ориентации населения на политические объекты. Эти ориентации содержали в себе познавательные (представая как знания о строении политической системы, ее основных институтах, механизмах организации власти), эмоциональные (выражающие чувства людей к тем, кто обеспечивал функционирование властных институтов и олицетворял власть в глазах населения), а также оценочные (выступающие как суждения, опирающиеся на ценностные критерии и стандарты оценки политических явлений) аспекты. В совокупности эти ориентации и характеризуют, по мнению Алмонда, такое специфическое явление, как политическая культура.

Анализ этих сторон отношения человека к политической системе сосредоточивая внимание на разделяемых людьми ценностях, локальных мифологиях, символах, ментальных стереотипах и прочих аналогичных явлениях, давал возможность понять, почему, например, одинаковые по форме институты государственной власти в разных странах действуют порой совершенно по-разному. Таким образом, идея политической культуры позволяла глубже исследовать мотивацию политического поведения граждан и институтов, выявить причины множества конфликтов, которые невозможно было объяснить, опираясь на традиционные для политики причины: борьбу за власть, перераспределение ресурсов и т.д.

Впоследствии американцы С. Верба, Л. Пай, В. Розенбаум, англичане Р. Роуз и Д. Каванах, немецкий теоретик К. фон Бойме, французы М. Дюверже и Р. Ж. Шварценберг, голландец И. Инглхарт и другие ученые существенно дополнили и развили учение о политической культуре.

Причем, несмотря на то, что практически всеми учеными политическая культура связывалась с наличием ценностной мотивации, верований, присущих национальному характеру идеалов и убеждений, вовлекающих человека в политическую жизнь, тем не менее для многих из них данное понятие стало символом обобщенной характеристики всего субъективного контекста политики. Как, в частности, писал С. Верба, политическая культура это то, что задает форму проявления связи между событиями в политике и поведением индивидов как реакции на эти события; дело в том, что, хотя политическое поведение индивидуумов и групп является ответом на действия официальных лиц из правительства, войны, избирательные кампании и тому подобное, оно еще в большей степени определяется тем (символическим) значением, которое придается каждому из этих событий людьми, их наблюдающими. Можно сказать, что это не более чем проявление того, как люди воспринимают политику и как они интерпретируют то, что видят [1] . Неудивительно, что в русле такого подхода политическая культура расценивается некоторыми теоретиками как не более чем новый термин для старой идеи [2] . И все же понятие политической культуры постепенно завоевало свое место в науке, все больше и больше проявляя свой специфический характер в отражении политических явлений. В настоящее время в политологии сложилось три основных подхода в трактовке политической культуры. Одна группа ученых отождествляет ее со всем субъективным содержанием политики, подразумевая под ней всю совокупность духовных явлений (Г. Алмонд, С. Верба, Д. Дивайн, Ю. Краснов и др.). Другая группа ученых видит в политической культуре проявление нормативных требований (С. Байт) или совокупность типичных образцов поведения человека в политике (Дж.

Плейно). В данном случае она предстает как некая матрица поведения человека (М. Даглас), ориентирующая его на наиболее распространенные в обществе нормы и правила игры и, таким образом, как бы подтягивающая его действия к сложившимся стандартам и формам взаимодействия с властью.

Третья группа ученых понимает политическую культуру как способ, стиль политической деятельности человека, предполагающий воплощение его ценностных ориентации в практическом поведении (И. Шапиро, П. Шаран, В. Розенбаум). Такое понимание раскрывает практические формы взаимодействия человека с государством как выражение им своих наиболее глубинных представлений о власти, политических целей и приоритетов, предпочтительных и индивидуально освоенных норм и правил практической деятельности.

Характеризуя неразрывную связь практических действий человека в сфере власти с поиском своих политических идеалов и ценностей, политическая культура интерпретируется как некая постоянно воспроизводимая на практике духовная программа, модель поведения людей, отражающая самые устойчивые индивидуальные черты поведения и мышления, не подверженные мгновенным изменениям под влиянием конъюнктуры или эмоциональных переживаний. В этом смысле стиль политической деятельности человека раскрывает политическую культуру как совокупность наиболее устойчивых форм, духовных кодов его политического поведения, свидетельствующих о степени свободного усвоения им общепризнанных норм и традиций государственной жизни, сочетании в его повседневной активности творческих и стандартных для конкретного общества приемов реализации прав и свобод и т.д. В этом смысле политическая культура представляет собой форму освоенного человеком опыта прошлого, того позитивного наследия, которое оставлено ему предшествующими поколениями. И поскольку в мышлении и поведении человека всегда сохраняется определенный разрыв между освоенными и неосвоенными им нормами и традициями политической игры, сложившимися в обществе традициями и обычаями гражданской активности, то у него сохраняется и мощный источник переоценки и уточнения своих ориентиров и принципов, а следовательно, и развития своей политической культуры. В настоящее время понятие политической культуры все больше обогащается смыслами, производными от культуры как особого явления, противопоставляемого природе и выражающего целостность жизненных проявлений общества. В силу этого и политическая культура все больше рассматривается как политическое измерение культурной среды в конкретном обществе, как характеристика поведения конкретного народа, особенностей его цивилизационного развития. В этом смысле политическая культура выражает движение присущих народу традиций в сфере государственной власти, их воплощение и развитие в современном контексте, влияние на условия формирования политики будущего.

Выражая этот генетический код народа, его дух в символах и атрибутах государственности (флаге, гербе, гимне), политическая культура по-своему интегрирует общество, обеспечивает в привычных для людей формах стабильность отношений элитарных и неэлитарных слоев общества. Так понятые политические культуры различных обществ взаимосвязаны не по типу низшая высшая , а как самостоятельные духовные системы, отторгающие или поглощающие (ассимиляция) одна другую либо взаимопроникающие и усваивающие язык и ценности друг друга (аккомодация). Поэтому невозможно признавать наличие высоких или низких политических культур; считать, что одна культура может быть ступенькой или целью развития другой; что культуры в обществе может быть больше или меньше.

Политическая культура это органически присущая обществу характеристика его качественной целостности, проявляющаяся в сфере публичной власти.

Рационально обобщая описанные подходы, политическую культуру можно определить как совокупность типичных для конкретной страны (группы стран) форм и образцов поведения людей в публичной сфере, воплощающих их ценностные представления о смысле и целях развития мира политики и закрепляющих устоявшиеся в социуме нормы и традиции взаимоотношения государства и общества.

Однако, несмотря на свою нейтральность (невозможность применять критерии одной культуры для оценки другой), политико-культурные явления все же обладают некой ценностной определенностью. Иными словами, если субъект руководствуется идеями, пренебрегающими ценностью человеческой жизни, чувствами неприязни и ненависти, ориентируется на насилие и физическое уничтожение другого, то распадается сама ткань политической культуры. В этом случае в сфере власти культурные ориентиры и способы политического участия уступают место иным способам политических взаимоотношений.

Поэтому фашистские, расистские, шовинистические движения, геноцид и терроризм, охлократические формы протеста и тоталитарный диктат властей не способны поддерживать и расширять культурное пространство в политической жизни. Таким образом, констатируя невозможность построения всех форм Участия граждан в политике на образцах культуры, а также признавая разную степень обусловленности институтов власти принятыми в обществе ценностями, следует признать, что политическая культура способна сужать или же расширять зону своего реального существования.

Вследствие этого она не может быть признана универсальным политическим явлением, пронизывающим все фазы и этапы политического процесса.

Развиваясь по собственным законам, она способна оказывать влияние на формы организации политической власти, строение ее институтов, характер межгосударственных отношений. В то же время политическая культура вмещает в себя чрезвычайно широкий круг гуманистически ориентированных ценностей (и обусловленных ими форм поведения), которые отличают разнообразие жизни конкретных обществ, слоев населения, их обычаев и традиций.

Применительно к отдельному обществу это означает и то, что его политическая культура содержит разнообразные субкультуры, т.е локальные, относительно самостоятельные группы ценностей, норм, стереотипов и приемов политического общения и поведения, поддерживаемых отдельными группами населения. 1.2 Функции политической культуры Политической культуре свойственны определенные функции в политической жизни. К важнейшим можно отнести следующие функции: идентификации, раскрывающей постоянную потребность человека в понимании своей групповой принадлежности и определенииприемлемых для себя способов участия в выражении и отстаиванииинтересов данной общности; ориентации, характеризующей стремление человека к смысловому отображению политических явлений, пониманию собственных возможностей при реализации прав и свобод в конкретнойполитической системе; предписания (программирования), выражающей приоритетность определенных ориентации, норм и представлений, задающих и обусловливающих определенную направленность и границы конструирования поведения человека; адаптации, выражающей потребность человека в приспособлении к изменяющейся политической среде, условиям осуществления его прав и властных полномочий; социализации, характеризующей приобретение человеком определенных навыков и свойств, позволяющих ему реализовывать в той или иной системе власти свои гражданские права, политические функции и интересы; интеграции (дезинтеграции), обеспечивающей различным группам возможность сосуществования в рамках определенной политической системы, сохранения целостности государства и его взаимоотношений с обществом в целом; коммуникации, обеспечивающей взаимодействие всех субъектов и институтов власти на базе использования общепринятых терминов, символов, стереотипов и других средств информации и языка общения. В процессе реализации своих функций политическая культура способна оказывать тройственное влияние на политические процессы и институты. Во-первых, под ее воздействием могут воспроизводиться традиционные для общества формы политической жизни.

Причем в силу устойчивости ценностных ориентации в сознании человека такая возможность сохраняется даже в случае изменения внешних обстоятельств и характера правящего режима.

Поэтому и в периоды проводимых государством реформ целые слои населения могут поддерживать прежние политические порядки, противодействуя новым целям и ценностям. Такая способность политической культуры хорошо объясняет то, что большинство революций нередко заканчивается либо определенным возвратом к прежним порядкам (означающим невозможность населения внутренне освоить новые для себя цели и ценности), либо террором (только и способным принудить людей к реализации новых для них принципов политического развития). Во-вторых, политическая культура способна порождать новые, нетрадиционные для общества формы социальной и политической жизни, а в-третьих, комбинировать элементы прежнего и перспективного политического устройства. В различных исторических условиях, а чаще всего при нестабильных политических процессах некоторые функции политической культуры могут затухать и даже прекращать свое действие. В частности, может весьма значительно снижаться коммуникативная способность политических норм и традиций государственной жизни, в результате чего неизбежно обостряется полемика между различными общественными группами, и особенно теми из них, которые придерживаются противоположных позиций относительно правительственного курса.

Вместе с тем в переходных процессах нередко возрастает способность политической культуры к дезинтеграции систем правления, основанных на непривычных для населения целях и ценностях. 2. Типы политической культуры 2.1 Критерии типологизации политической культуры На протяжении развития разнообразных государств и народов выработано множество типов политической культуры, выражающих преобладание в стиле политического поведения граждан определенных ценностей и стандартов, форм взаимоотношений с властями, а также иных элементов, сложившихся под доминирующим воздействием географических, духовных, экономических и прочих факторов. В основании типологии политических культур могут лежать достаточно приземленные факторы, отражающие, к примеру, специфику разнообразных политических систем ( X . Экстайн), стран и регионов (Г. Алмонд, С. Верба), типов ориентации граждан в политической игре (в частности, моралистских, индивидуальных или традиционных Д. Элазар), открытость (дискурсивность) или закрытость политических ценностей к инокультурным контактам (Р. Шварценберг), внутреннюю целостность культурных компонентов (Д. Каванах), идеологические различия (Е. Вятр) и др.

Особую известность в науке получила классификация политической культуры, предложенная Г. Алмондом и С. Вербой в книге Гражданская культура (Нью-Йорк, 1963). Анализируя и сопоставляя основные компоненты и формы функционирования политических систем Англии, Италии, ФРГ, США и Мексики, они выделили три чистых типа политической культуры: парохиальный (приходской, местечковый , патриархальный), для которого характерно отсутствие интереса граждан к политической жизни, знаний о политической системе и значимых для людей ожиданий от ее деятельности; подданнический с сильной ориентацией на политические институты и невысоким уровнем индивидуальной активности граждан; партици-паторный (от англ, participation участие), свидетельствующий о заинтересованности граждан в политическом участии и о проявлении ими такой активности.

Авторы подчеркивали, что на практике данные типы политической культуры взаимодействуют между собой, образуя смешанные формы с преобладанием тех или иных компонентов.

Причем самой массовой и одновременно оптимальной, с точки зрения обеспечения стабильности политического режима, является синтетическая культура гражданственности , в которой преобладают подданнические установки и соответствующие формы участия людей в политике.

Учитывая различную степень освоения гражданами различных ценностей, норм, стандартов, характерных для разных стран, в науке выделяют консенсуальный и поляризованный типы политической культуры. В политической культуре консенсуального типа отмечается наличие весьма высокой сплоченности населения на базе относительно ведущих ценностей, целей, которые стоят перед государством и обществом.

Поэтому здесь, как правило, высока и лояльность граждан к правящим кругам и целям режима. В поляризованной политической культуре сложившиеся в обществе субкультуры отличаются резким несовпадением базовых ценностей и ориентиров политической деятельности населения (разрывом горизонтальных субкультур), элиты и электората (разрывом вертикальных субкультур). В странах с фрагментированной политической культурой у населения чаще всего отсутствует прочное согласие относительно целей общественного развития, основных методов реформирования страны, моделей будущего.

Степень и глубина взаимонепонимания обычно не совпадают, поэтому в рамках этого типа политической культуры выделяются и своеобразные подтипы.

Например, можно говорить о фрагментиро-ванных (сегментированных) политических культурах, в рамках которых, в отличие от отношений внутри поляризованной политической культуры, существует определенный общественный консенсус по поводу самых основных национальных ценностей. В то же время, как подчеркивает В. Розенбаум (и как уже отмечалось ранее), здесь местная лояльность нередко превалирует над национальной, слаба действенность правовых, легитимных процедур, распространено острое недоверие социальных групп друг к другу, и поэтому приходящие к власти правительства нестабильны и недолговечны.

Наличие сегментированных политических культур весьма типично для переходных обществ или тех, в которых идет процесс формирования титульной нации. В этих условиях велика доля апатичных и отчужденных от власти слоев населения, ведутся острые политические дискуссии относительно целей и способов общественных преобразований.

Учитывая особую роль государства и других политических институтов в воспроизводстве образцов политического мышления и поведения, в науке различают также официальную, поддерживаемую институтами государства, и реальную политическую культуру, воплощающую ценности и соответствующие им формы практического поведения большинства или значительной части населения. Так, в ряде стран Восточной Европы, где идеи социализма в значительной мере внедрялись под давлением государства, при первых же демократических преобразованиях ( бархатных революциях ) они уступили место официальных показателей приверженности этих стран марксизму-ленинизму реальным ориентирам и ценностям граждан. В то же время типы политической культуры могут определяться и на более общих основаниях, способных обнажить самые универсальные черты разнообразных стилей политического поведения граждан в тех или иных странах.

Например, можно говорить о рыночной поли-ической культуре, в которой политика понимается людьми как разновидность бизнеса и рассматривается в качестве акта свободного обмена деятельностью граждан, и этатистской, которая характеризуется главенствующей ролью государственных институтов в организации политической жизни и определении условий политического участия индивида (Э. Баталов). 2.2 Особенности современной российской политической культуры Политическая культура отдельной страны обычно формируется в процессе переплетения различных ценностных ориентации и способов политического участия граждан, национальных традиций, обычаев, способов общественного признания человека, доминирующих форм общения элиты и электората, а также других обстоятельств, выражаюших устойчивые черты цивилизационного развития общества и государства.

Базовые ценности российской политической культуры сложились под воздействием наиболее мощных, не утративших своего влияния и в настоящее время факторов.

Прежде всего к ним можно отнести геополитические причины, выражающиеся, в частности, в особенностях ее лесостепного ландшафта, в наличии на большей части территории резко континентального климата, в больших размерах освоенных человеком территорий и т.д. Влияя на жизнь многих и многих поколений, эти факторы (причины) определили для значительных, в основном сельских, слоев населения основной ритм жизнедеятельности, установки и отношение к жизни. К примеру, зимне-летние циклы способствовали сочетанию в русском человеке степенности, обломовской созерцательности и долготерпения (вызванных длительной пассивностью в зимний период) с повышенной активностью и даже взрывным характером (берущих истоки в необходимости многое успеть за короткое лето). Собственное влияние на доминирующие черты российской политической культуры оказали и общецивилизационные факторы, отразившие самые показательные формы организации совместной жизни россиян, их базовые ценности и ориентиры.

Например, к ним можно отнести социокультурную срединность между ареалами Востока и Запада; постоянную ориентацию государства на чрезвычайные методы управления; мощное влияние византийских традиций, выразившееся, к примеру, в доминировании коллективных форм социальной жизни; отсутствие традиций правовой государственности и низкую роль механизмов самоуправления и самоорганизации населения и т.д. В XX в. уничтожение тоталитарными режимами целых социальных слоев (купечества, гуманитарной интеллигенции, офицерства) и народностей, отказ от рыночных регуляторов развития экономики, насильственное внедрение коммунистической идеологии существенно трансформировало многие тенденции в развитии российской цивилизации, нарушило естественные механизмы воспроизводства российских традиций, разорвало преемственность поколений и развитие Ценностей плюралистического образа жизни, деформировало межкультурные связи и отношения России с мировым сообществом.

Длительное и противоречивое влияние различных факторов в настоящее время привело к формированию политической культуры российского общества, которую можно охарактеризовать как внутренне Расколотую, горизонтально и вертикально поляризованную культуру, где ее ведущие сегменты противоречат друг другу по своим базовым и второстепенным ориентирам.

Основные слои населения тяготеют в большей степени к культурной программатике либо рациональной, либо традиционалистской субкультур, опирающихся на основные Ценности западного и восточного типа. Во многом эти неравноценные по своим масштабам и влиянию субкультуры пронизаны и различными идеологическими положениями и подходами. В основании доминирующей традиционалистской субкультуры российского общества лежат ценности коммунитаризма (восходящие к общинному коллективизму и обусловливающие не только приоритет групповой справедливости перед принципами индивидуальной свободы личности, но и в конечном счете ведущую роль государства в регулировании политической и социальной жизни), а также персонализированного восприятия власти, постоянно провоцирующего поиск спасителя отечества , способного вывести страну из кризиса.

Ведущей политической идеей является и социальная справедливость , обусловливающая по преимуществу морализаторские оценки межгрупповой политической конкуренции.

Характерно для таких культурных ориентации и недопонимание роли представительных органов власти, тяготение к исполнительским функциям с ограниченной индивидуальной ответственностью, незаинтересованность в систематическом контроле за властями, отрицание значения кодифицированной законности и предпочтение ей своей, калужской и рязанской законности (Ленин). Этот тип политической культуры отличает еще и склонность к несанкционированным формам политического протеста, предрасположенность к силовым методам разрешения конфликтных ситуаций, невысокая заинтересованность граждан в использовании консенсусных технологий властвования. В противоположность этим ориентирам у представителей более рационализированных и либерально ориентированных ценностей система культурных норм и воззрений включает многие из тех стандартов, которые характерны для политической культуры западного типа.

Однако большинство этих ценностей еще не прочно укоренено в их сознании и имеет несколько книжный, умозрительный характер. Как уже отмечалось, практически все политические культуры той или иной страны представляют собой сочетание различных субкультур.

Например, даже в достаточно интегрированной американской политической культуре Д. Элазар выделяет индивидуалистскую, моралистскую и традиционалистскую субкультуры. Две весьма различные политические культуры сложились в современном Китае (КНР и Гонконг). Однако в российском обществе уровень различий и противостояния между субкультурами крайне высок. Если, к примеру, традиционалисты мифологизируют особость России, то демократы ее отставание, первые критикуют западный либерализм, вторые косную российскую действительность. При этом и тех, и других отличают неколебимая уверенность в правоте своих принципов (обычаев, традиций, лидеров и т.д.), отношение к компромиссу с оппонентами как к недопустимому нарушению принципов и даже предательству. По сути дела такая форма взаимного противостояния политических субкультур есть современная редакция того культурного раскола, который сложился в нашем обществе еще в годы крещения Руси и ведет свой путь через противостояние сторонников язычества и христианства, приверженцев соборности и авторитаризма, славянофилов и западников, белых и красных, демократов и коммунистов. В силу этого взаимооппонирующие субкультуры не дают возможности выработать единые ценности политического устройства России, совместить ее культурное многообразие с политическим единством, обеспечить внутреннюю целостность государства и общества. Как показывает опыт развития российского общества, его культурная самоидентификация возможна на пути преодоления раскола и обеспечения органического синтеза цивилизационного своеобразия развития страны и мировых тенденций к демократизации обществ и расширению инокультурных контактов между ними.

Трансформировать в этом направлении политико-культурные качества российского общества можно прежде всего путем реального изменения гражданского статуса личности, создания властных механизмов, передающих властные полномочия при принятии решений законно избранным и надежно контролируемым представителям народа.

Нашему обществу необходимы не подавление господствовавших прежде идеологий и не изобретение новых демократических доктрин, а последовательное укрепление духовной свободы, реальное расширение социально-экономического и политического пространства для проявления гражданской активности людей, вовлечение их в перераспределение общественных материальных ресурсов, контроль за управляющими.

Политика властей должна обеспечивать мирное сосуществование даже противоположных идеологий и стилей гражданского поведения, способствуя образованию политических ориентации, объединяющих, а не противопоставляющих позиции социалистов и либералов, консерваторов и демократов, но при этом радикально ограничивающих идейное влияние политических экстремистов.

Только на такой основе в обществе могут сложиться массовые идеалы гражданского достоинства, самоуважение, демократические формы взаимодействия человека и власти. 3. Субкультура молодежи 21 века в России как особенность политической культуры Главнейшим показателем демократического общества является выборной путь реализации народовластия с непосредственным участием граждан в политической жизни страны. На данном этапе развития российского государства многие пункты демократических выборов необдуманно, по неосторожности или преступной халатности остаются 'за бортом', вытесняемые обстоятельством на современной политической арене, которой уже долгие десятилетия правят сильные мира сего. Но, несмотря на подобное положение вещей, народ по-прежнему свято верит в исполнение мечты о светлом будущем, которое возможно сотворить собственными руками. Право голоса - незыблемое право каждого гражданина, накладывающее определенные обязательства на его жизнь, и меняющее в той или иной мере его мировоззрение и восприятие действительности.

Человек, стремящийся сделать свой выбор в пользу достойнейшего кандидата, просто обязан быть подкованным в сфере политических событий государственного масштаба, иначе никакого толка для страны от бездумного решения народа не будет.

Именно через выборы, основанные на знании обсуждаемого предмета, граждане оказывают воздействие на формирование органов государственной власти и тем самым реализуют свое право на участие в управлении делами государства.

Гражданское общество, основанное на плюрализме мнений и интересов людей, не в состоянии обеспечить добровольное законопослушание граждан, избежать острых социальных взрывов, формирования агрессивно настроенных оппозиций, политических и общественных объединений, а, может, и кровавых столкновений, если органы государственной власти не будут образованы на справедливой выборной основе с участием самих же граждан. В современном российском обществе граждане не слишком охотно проявляют свой интерес к политической жизни страны и политической обстановке в мире в целом. На то есть множество причин как частного, так и общего характера, но сводятся они к отсутствию достижения продуктивного итога демократических выборов - зачастую народ не верит в исполнение своего волеизъявления и бойкотирует выборы, основываясь на собственных убеждениях в невозможности учтения голоса каждого, да и незаметно подчас это внедрения народа в государственный аппарат, если говорить по чести. Для выявления сути проблемы, касающейся непосредственно всех лиц, населяющих нашу страну, для ее дальнейшего решения и предупреждения возможных проблем на начальном этапе, в самом, так сказать, зародыше, я провела исследование и, основываясь на мнении своих сверстников в возрасте от 16 до 21 года, считающихся наиболее сгибаемыми под волю (и финансы) нечестных на руку кандидатов, проявление излишней активности СМИ и разрушительное для юной личности мнение взрослых, отметила наиболее остро возникающие конфликты между поколением NEXT и современными руководителями политических баз.

Опрашиваемым были заданы три вопроса с известными уже вариантами ответов, один из которых требовалось отметить и аргументировать своей выбор. Как оказалось, подавляющее большинство подростков уверено в необходимости выборной политики и целиком ее поддерживает, считая, что именно его голос может оказаться решающим.

Подрастающее поколение максимизирует свои возможности, полагая, что без наличия решения какого-либо человека выборы не состоятся и государство не сможет решить стоящую перед ним проблему.

Однако чуть меньше семи процентов в возрасте до 17 лет, а далее 25 и 31 процент уверены, что в российских выборах все решено изначально, и повлиять на исход они никак не могут, потому и нет причины являться на голосование, тратя свое время, но не принося никакой пользы обществу. Около двух процентов в возрастном диапазоне от 17 до 20 лет подозревают выборной аппарат во взяточничестве и подкупах, выражая свою уверенность в 'покупных' местах как в Государственной Думе, так и в самом Правительстве.

Респонденты в возрасте от 18 до 21 года менее оптимистично настроены, уверяя, что голосовать они, конечно, пойдут, но только толк в этом видят лишь единицы, а остальные участвуют в выборах 'за компанию', потому что 'попросили' и чтобы 'не расстраивать родителей', активно подталкивающих молодежь к исполнению своего гражданского долга. В этом, пожалуй, и состоит проблема низкой явки молодого поколения на всеобщие голосования - чувство бунтарства и неподчинения родительским словам, желание поступать по-своему подчас сильнее голоса разума, а эффект толпы, помноженный на уверения друзей в правильности выбора 'я не у дел, пускай разбираются сами' влияет на подростка гораздо больше, чем укоренившийся и оттого нетерпимый авторитет. К сожалению, в данном возрасте молодой человек мало осознает пришедшие с правами обязанности, тщательно их обходит, не желая встревать в 'дела взрослых', с одной стороны уже причисляя себя к таковым, но с другой оставаясь инертным по отношению к бушующей общественной жизни.

Приоритеты молодежи мало похожи на приоритеты человека среднего возраста; 'наше будущее' по темпераменту резко контрастирует с поколением советского времени, выросшим при жестком исполнении воли партии, закаленным в политических боях за суверенитет, свободу и единство своей родины.

Возможно, спустя десяток лет, к молодежи придет понимания, что нет ничего важнее собственного мнения, которое следует защищать не просто в меру сил, а до последней капли крови, не считаясь ни с кем в вопросе выбора, но сейчас ситуация пока стоит на грани низвержения в ничто, когда на избирательных пунктах кроме извечных старушек, дрожащих за сохранение устоявшегося режима, никого не будет.

Молодое поколение должно являть собой стремление к открытию чего-то нового, ранее неизведанного. Это касается и политической жизни страны, но в данном плане никаких прояснений пока не наблюдается.

Возможно, это связано с тем, как подростки относятся к своему праву голоса - не слишком выделяя его необходимость и неповторимость среди подобных себе.

Отвечая на вопрос: 'По какому принципу вы бы голосовали?' - опрашиваемые разделились на две оппозиции: выступающие за обоснованный выбор при голосовании и настроенные радикально против всех возможных кандидатов (схема 2). Мыслящих в возрастном промежутке до 17 лет оказалось немногим больше - 36% против 32%. С увеличением возраста ситуация меняется - все больше подростков склоняется к тлетворному влиянию СМИ, предпочитая полагаться на чужое, но никак не свое, мнение (33%), а число начинающих анархистов снизилось на один процент. Как оказалось, чем старше респондент, тем сильнее подверженность навязанным суждениям, неважно из каких сред жизни происходящим. И СМИ, и листовки, и случайные фразы - все это непосредственным образом формирует направленность личности 20-21 года, а, следовательно, и его политическую образованность в том или ином плане, отвечает в дальнейшем за его голос. 39% опрашиваемых не стали бы специально узнавать о политической обстановке в стране, а подчерпывали бы информацию из случайных, часто некомпетентных источников, призванных как раз выдвинуть слабенького кандидата голосами подобных граждан, мало поднаторенных в общественной жизни и нежелающих вклиниваться ряды ярых демократов, считающих выборы самым главным в их бренном существовании. Таким образом вышеупомянутый кандидат снискал и известность, и почет, и немалые деньги, которые вертятся сейчас на политической арене и всем заправляют, и, вполне возможно, политических мандат со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Последний, третий вопрос, касался собственно итогов выборов - действительно ли они привносят в накаленную политическую обстановку народное мнение, снижающее накал страстей на депутатских трибунах. К несчастью, подавляющее большинство уверено в необъективности выборной политики, утверждая, что: 1. В нашей стране все давно решили за нас; 2. Все решают деньги - у кого из больше, тот и выиграл; 3. Народ голосует, а его требования выполняются через пень-колоду; 4. Из-за того, что многие не приходят на выборы, нет отражения мнения всего народа. Все эти доводы различны, но сходны в одном - в нашей системе не все так совершенно, как хотелось бы. На расхваленный властями референдум, ни тайное голосование, ни уничтожение подпольной мафии в политической среде пока не приносит видимых результатов - наше государство остается подавленным мнением единиц, которые диктуют свою волю толпе, послушно исполняющей любые приказы. К величайшему прискорбию, таков менталитет нашего народа, пришедший со времен крепостничества - русский народ более охотно подчиняется сильному, стоящему во главе, выше основной массы, как в прежние времена подчинялся помещику и государю.

Сейчас сменились названия, всю эту оставшуюся испокон времен суть скрывает шелуха пиара и громких, ничего незначащих слов, но прежняя политика проскальзывает в прежнем стремлении народа опереться на крепкую руку вышестоящего, не имея ни собственного мнения, ни собственных действий, направленных на искоренение устоявшегося и устаревшего режима.

Русскому человеку легче жить, зная, что за него все решать там, 'наверху', а если решение окажется неидеальным и вызовет волнения - что ж, виновные известны, но сам он не при чем. Наше демократическое общество на данный момент подобно ребенку - капризному, противоречащему самому себе, требующему всего и сразу, но не прикладывающему к исполнению своих грез никаких усилий, а всю заботу о себе оставившему на плечи взрослых, которые в подобной модели представлены политической верхушкой страны.

Естественно, у 'взрослых' есть собственные интересы, а считаться с мнением ребенка в нашей стране еще не научились и, наверное, нескоро дойдут до степени развития исстари демократических стран, у которых принципы демократии стоят на первом месте и ни в коем разе не подвинутся, повинуясь мнению какого-то одного человека. Да, кое-где и в нашей стране назрели семена свободои инакомыслия, стремящиеся вот-вот прорвать сонливое общество и распустить свои плоды над миром, но слишком они редки и врят ли выдержать экологическую обстановку на политической арене, так что следует дожидаться взросления нашего общества.

Преодоление пережитков - вот наиглавнейшая задача на ближайшие годы.

Столько испытаний выпало на наш народ за последний век, столь часто менялся мир как снаружи, так и изнутри, что поспевать за этими изменениями было просто нереально, вот мы и отстали, задержавшись на возрастном пороге до трех лет, когда человек вроде бы уже и человек, но ни собственное мнение, ни собственное продуманное действие, которое можно было бы назвать поступком, для него пока не существует в наличии. В психологии подобное состояние называется кризисом трех лет - ребенок заявляет, что он может сделать все САМ, но на практике... ничего у него не получается - вновь над ним руководствуют сверху, прислушиваясь, но действуя по-своему. Наша страна, с грехом пополам вваливающаяся в скоростной поезд современной жизни, не успевает уследить за мировым консенсусом стран-передовиков в демократическом плане, пытается действовать, исходя из собственных убеждений, но так мало правового было в истории нашего государства, что зачерпнуть информации о истинном положении дел практически негде. В сложившейся обстановке заглядываться на другие страны, перенимать их модели поведения, политической жизни и политического образования - нецелесообразно.

Россия - удивительная страна с единственной и неповторимой манерой развития, познать себя, свои возможности и потенциал она может лишь на практике, ну а нам, простым гражданам, придется посчитаться с этой необходимостью и поучаствовать в становлении русской демократии, всеми силами помогая поставить Право выше Воли.

Развитие всегда сопровождается всплесками эмоций, радостями и горестями, но не стоит терять марки - нужно продолжать идти вперед, к намеченной цели, а по-настоящему проявить себя, свое Я, свою личность и индивидуальность можно только при удовлетворяющем режиме, создать который, как мне кажется, вполне в силах народа. Не может так быть, чтобы 'где-то' было лучше, чем 'здесь' - человек склонен к преувеличению, с этим не поспоришь - настоящий мир можно выстроить и на останках прежнего, менее идеального, и он будет в сотни раз лучше чем недостижимый идеал, ведь он - есть. Наше общество должно пересилить свой страх к переменам, запастись терпением и, вырастив новое поколение, образованное в политическом плане, поставить его во главе государства.

Государством не могут управлять люди иной, советской эпохи - времена меняются, меняется мир вокруг нас, меняется общество - следовательно, власть так же должна меняться, подстраиваясь под течение времени.

Уважение гражданских прав надлежит стать делом будничным, а не 'от случая к случаю', когда кандидаты вспоминают об избирателях перед самыми выборами, задабривая народ пустыми обещаниями и денежными мотивациями голоса именно за этого, 'заботливого' кандидата. Когда все - и кандидаты, и избиратели - встанут на одну ступень в политическом развитии, когда кандидат при всем желании (коего в идеале возникнуть не должно) не сумеет склонить на свою сторону неподкупного избирателя, уверенного в правильности своего выбора, а сам кандидат будет в первую очередь думать о благе народа, а не себя любимого, тогда можно будет с гордостью говорить о демократизации нашего общества, об объективности выборов, действительно выражающих мнение народа, а не особенно остро показывающих нужды низших слоев населения. Этого можно добиться только одним-единственным способом - привлекая к политической жизни молодежь, подготавливая ее к будущим переменам, исполнение которых - на их совести.

Несмотря на то, что по первому пункту 1 статьи Конституции РФ мы являемся демократическим правовым государством, истинное положение вещей далеко от идеальной модели - мое исследование показало, что для становления таковой нашей стране требуется не столько время, сколько увеличение правовой культуры и гражданского самосознания в среде современной молодежи, утверждение ее политических прав и обязанностей, а достижение подобного результата может быть достигнуто лишь посредством внедрения знания и понимания сути вещей в чистые разумы подрастающего поколения.

Список литературы 1. Гаджиев К.С. Введение в политическую науку: Учебник для высших учебных заведений. М.: Логос. 1998. С. 434-463. 2. Зеркин Д.П. Основы политологии: Курс лекций.