Современная философия: интернет-философия

Однако их ожидает горькое разочарование - пользователи интернета не читают их работ. Во-первых, нужно перебрать очень большое количество текстов, прежде чем вы наткнетесь в сети на что-то интересное. Во-вторых, многие читатели не чувствуют себя в этой области достаточно уверенно, им трудно самостоятельно оценить работу философской направленности.

Поэтому основная масса потенциальных читателей по-прежнему ориентируются на опубликованные произведения и не тратят время на довольно неблагодарные и сомнительные поиски в интернете. В результате же неизвестные авторы так и остаются неизвестными, несмотря на возможности 'всемирной паутины'. Следует признать, что большинство из них не слишком интересны, однако вместе с водой выплескивается и ребенок. Общий и неутешительный вывод, который делают многие эксперты - в современной России (как и на всем постсоветском пространстве) философии нет. При этом имеется ввиду не философия, как сфера деятельности или учебный предмет, а философия, как живая, пульсирующая мысль, пытающаяся дать ответы на основополагающие вопросы мирозданья. Ее нет на книжных полках и в учебных курсах, на просторах же рунета она есть - никому неизвестная, разрозненная, но животрепещущая философия. И если сейчас не обратить на нее внимание, она так и канет в лету ибо, так уж у нас повелось, что нет пророка в своем отечестве. И данный доклад задуман, как попытка сохранить эти самобытные крупицы отечественной философской мысли. Вот только некоторые из тех, чьи работы заслуживают внимания.

Однако это конечно далеко не полный список.

Аккерман - замечательный язык, интересные метафоры и идеи.

Простое умение остановиться и прислушаться у Аккермана превращается в мистический, религиозный акт, в философствование.

Гапочка Игорь - философские притчи, уникальная эрудированность.

Зингерман Евгений Юльевич - любопытные мысли и превосходное изложение отличают работы этого автора.

Зулумханов Давуд Асадулаевич - автор любопытной работы 'Теория абстрагирования'. Исаев Сергей Викторович Сергей Викторович - автор интересной философской и мистической прозы.

Однако ему не чужды и другие литературные формы.

Кончеев Александр Сергеевич - очень интересный автор с не похожим ни на кого мировоззрением.

Основным своим произведением считает 'Великое делание'. Михалицын Владимир Александрович автор работы 'Философия как метафизическая оптика'. Петрович Андрей Викторович - в своей работе 'Концепция абсолюта' он для удобства описания свойств Абсолюта, предлагает условно разделить его на Абсолютное пространство, Абсолютное поле и Абсолютную осознанность.

Пономарёв Александр превосходный литературный стиль и неординарный подход ко многим вопросам.

Фадеев Михаил Арсеньевич - очень интересный автор, в некоторых своих работах выделяет странное в отдельную философскую категорию.

Райков Антон Александрович - блестящий и легкий стиль изложения, своеобразная аргументация.

Хачукаев Эдуард Магометович создатель неоднозначной и сумасшедшей Киберсофии . Близнец Михаил великолепная философская и религиозная проза.

Однако мало кто из перечисленных авторов создал законченную и обоснованную философскую теорию. Лишь небольшое число современных философов дерзнули на это. Двоих из них я упомяну в этом докладе.

Бурлаченко Евгений Васильевич , один из наиболее интересных современных философов, в лучших традициях классической философии обосновывает свои суждения. В работе 'Информационная модель вселенной' он также как и другие мыслители обращается к вопросу о 'бытии' и 'небытии'. Однако, в отличие от них, он делает вывод о том, что оба эти понятия относительны и являются производными от 'неопределенности'. 'По отношению к неопределенности понятие существования теряет смысл: можно сказать, что неопределенность - это то, что существует даже тогда, когда ничего не существует', - пишет он.

Лишение 'бытия' статуса абсолютной категории, позволяет Бурлаченко развить идею современной физики о роли наблюдателя в наблюдаемом эксперименте: 'субъект не только наблюдатель явлений природы, но и единственная их причина. При этом туманное заявление физиков о неразделимости наблюдателя и наблюдаемого приобретает вполне ясный, почти житейский смысл: такой неразделимой парой являемся мы и наши действия'. Много внимания автор уделяет изучению самой неопределенности и вероятности. В частности он не оставляет без внимания, тот факт, что распределения результатов подбрасывания монеты не зависит от того, будем ли мы подбрасывать одну и ту же монету, или каждый раз и монета и подбрасывающий будут меняться. Он пишет, в связи с этим: 'Единственный выход из положения - признать, что вероятность определенного результата опыта существует до опыта, а не в промежутке между опытом и результатом (промежуток можно исключить из рассмотрения). Другими словами, множество возможных результатов опыта связано с возможным, а не с действительным опытом, а значит - с множеством возможных опытов (поскольку возможный опыт только тем и отличается от действительного, что принадлежит к множеству возможных опытов).' Развитие этой идеи приводит Бурлаченко к субъективному идеализму: 'Дальнейшее развитие предлагаемых идей упирается в математику. Но окончательный вывод уже виден: Вселенная - это сознание одного-единственного субъекта. Причём каждый из нас вправе считать этим субъектом себя, и должен спросить: 'Если моё сознание определяет весь мир, - где, в таком случае, находятся сознания других существ? Если я существую вечно,- почему живу в человеческом теле, которое родилось и должно умереть?'. В определении Вселенной как множества вариантов самого себя содержится намек на ответ.

Очевидно, 'истинные' варианты мира - наши 'сознания'. Всё тот же принцип: общее (и единственное) у нас - отличие каждого от всех остальных. Этот принцип приводит в действие математику, 'движение' которой можно проследить, результат - один на всех внешний мир, который каждый из нас наблюдает по-своему. Можно сказать, что наши сознания (бесконечное множество сознаний) задают внешний мир так же, как ортогональные векторы задают векторное пространство.

Углубление этой аналогии, в принципе, возможно.' Помимо философских работ Бурлаченко является автором ряда фантастических повестей и глубоких трудов по математике. Не менее разносторонним мыслителем является и Швец Андрей Владимирович. Его интересует физика, экономическая теория, но главным в его творчестве является развитие предложенной им модели мира. Вот как ее описывает один из персонажей его повести 'Очередное зазеркалье': '- Ты неорганическое существо пузырь осознания, плавающий в Абсолюте. - Вы уверены? - Представь, себе сущности, назовем их осознаниями, которые существуют в своем, для нас почти непостижимом, мире. Этот мир крайне сложен для восприятия, настолько сложен, что неподготовленное к нему осознание будет испытывать невообразимые муки. Такие же, какие бы испытывали и мы если бы без подготовки очутились в помещении с оглушающей музыкой и ослепляющими вспышками света.

Однако у еще 'незрелых' сущностей это мучение связано скорее не с уровнем воздействия, а с тем, что они еще не могут осознать свой мир со всеми его взаимосвязями, для них он - невообразимый, пугающий хаос. Как быть? Необходима реабилитационная программа, подготавливающая осознания к восприятию своего мира. А что может лучше подготовить неокрепшую сущность к 'взрослой' жизни, как не игра? И они играют.

Каждое из таких осознаний погружено в игру, так же как мы погружаемся каждую ночь в свои сновидения. И также как мы, видя сон, не воспринимаем того, что происходит наяву, играющие, или спящие, осознания не воспринимают внешний мир' В своих работах Швец развивает идею мира-сна, миратренажера.